На презентации своей книги «Общепит. Микоян и советская кухня» журналист и переводчик Ирина Глущенко угощала гостей брауншвейгской сырокопченой колбасой Микояновского мясокомбината и удивительными подробностями советского быта.

Чтобы раскопать малоизвестные факты, Ирина изучала архивы, беседовала с экспертами и потомками главного героя советского общепита, наркома Анастаса Микояна, ездила на мясокомбинат, названный в его честь.

Вы не задумывались, почему наши котлеты так похожи на мясо из гамбургеров? Потому что «хамбургеры», как называл их нарком, были их прообразом. Когда в середине тридцатых годов Микоян отправился в США перенимать опыт, он пришел в восторг от булочек с котлетой и заказал 25 автоматов для их производства. Внедрить продажу гамбургеров в Союзе, а заодно и кока-колы (которая Микояну тоже пришлась по вкусу) помешали война и охлаждение отношений с Америкой. Но гамбургеры и колу все равно взяли за образец для «микояновских» котлет и промышленного кваса.

Некоторые кулинарные раскопки Ирины Глущенко отдают зловещими антиутопическими образами из Оруэлла и Замятина (уравнительные советские столовые с однообразной безвкусной едой, дефицит, бараки для рабочих комбината). Другие сюжеты, напротив, забавляют, как рассказы Зощенко, Ильфа и Петрова (автор, кстати, часто на них ссылается).

Мало кто знает, что в двадцатые годы советские архитекторы-новаторы стали строить дома без кухонь не просто так, а для того, чтобы освободить женщин от старорежимного бытового рабства и приучить граждан к общепиту. И что в шестидесятые средний московский советский труженик мог позволить себе бутерброд с икрой и бокал шампанского. Иностранцы от этой роскоши чуть не падали в обморок.

Идеологическая битва Микояна с главным диетологом СССР, профессором сегодня воспринимается, как анекдоты Хармса.

Анастас Иванович, гурман и знаток кавказской кухни, считал, что новых советских людей нужно кормить вкусно, сытно и красиво. Он лично дегустировал все советские продукты, прежде чем их запускали в производство. Он утверждал названия и внешний вид упаковок (среди прочего бело-голубую этикетку сгущенки и название «Докторской» колбасы).

Мануил Исаакович, в свою очередь, настаивал, что еда должна быть полезной, а вкус и оформление — дело десятое. Пусть капиталистические повара потакают вредному пристрастию буржуазии к приправам и жарению, а советских граждан мы будем кормить здоровой едой. При этом основой социалистической кулинарии стала… еврейская кошерная кухня. Певзнер ратовал за знакомые нам с детского сада, нейтральные по вкусу вареное мясо, сырники, каши, бульоны и кисели. Он же разработал уникальный трехразовый рацион: горячий завтрак, обед из трех блюд и горячий ужин.

В 1939 году Микоян с Певзнером схлестнулись в споре за название первой книги о социалистической кулинарии. Профессор хотел назвать ее «Книга о полезной и здоровой пище», но нарком настоял на «Книге о вкусной и здоровой пище».

Эта поваренная книга — единственная в своем роде. Цитаты Ленина и Сталина перемешаны в ней с рецептами и фоторисунками (раскрашенными фотографиями) в духе американского гиперреализма. Среди прочего, из нее можно узнать о канувших в лету советских продуктах маргагуселине (маргарин с запахом гусиного жира), «Швейцарском» сыре за 3,20 и 3,90, «Орловском» хлебе.

На фестивале книга Глущенко вызвала бурную реакцию. Одни доказывали, что советская кухня ничем не хуже . Другие — что такого явления не было вовсе. «Назовите мне хотя бы одно оригинальное советское блюдо!» — восклицал .

Так или иначе, советский общепит повлиял на каждого из нас. Взять хоть наш бутерброд — беспрецедентная ведь вещь. «Слово немецкое, а в Германии его не понимают, — говорит Ирина. — Толстый кусок белого хлеба, который сначала густо мажут маслом, а потом кладут на него толстый кусок колбасы, существовал только в советской культуре». И хотя я совсем не фанат советской кухни, даже у меня эта книжка вызвала внезапный приступ ностальгии.