Моя история

В 2007 году я познакомилась со своим будущим мужем, через месяц мы поженились. Это была очень красивая история - предложение в Париже, свадьба в загородном клубе. Сережа удочерил мою 12-летнюю Аню, дочь от первого брака. Через год я родила сына Сашу. Впервые держа его на руках, я чувствовала, что я самый счастливый человек на свете: любящий муж, двое детей, свой бизнес, все просто замечательно!

Через 5 дней нас выписали домой, а еще через двое суток у меня поднялась температура под сорок. Мы вернулись в перинатальный центр, где я рожала, я сдала анализы, они показали — идет воспалительный процесс. Докопаться до причины не получалось. Я слабела с каждым днем, температура не снижалась.

Сделали рентген. А дальше все как в страшном сне: МРТ, опухоль, НИИ гематологии. И вот я лежу на кушетке в операционной, у меня вырезают лимфоузел где-то в области ключицы, чтобы сделать исследование и понять что это, а из меня хлещет молоко — моему ребенку на тот момент 2 недели. Подозрения самые плохие. Еду домой ждать результатов. Стою у детской кроватки, смотрю на малыша и думаю, как он будет без мамы. Мне почему-то кажется, что Аня справится, а он — нет.

Звонок врача (мой замечательный Владимир Иванович, спасибо тебе большое за все!): «У тебя самое хорошее из самого плохого». Эту фразу я запомнила на всю жизнь, в ней — надежда. У меня лимфогранулематоз. Через неделю первый курс химиотерапии.

Оказывается, материнское молоко может портиться: в тот же день оно стало горьким. Потом пила таблетки, чтобы его не было. Сейчас вспоминаю это и реву. А тогда ревела только пару раз: дети — прекрасный стимул не отчаиваться, взять себя в руки и победить.

Началось лечение: первый курс «химии», второй. Помню, как мама с Сашей домой с прогулки приходят, а я голову побрила (волосы тогда клоками вылезать стали, ужасное зрелище), глаза накрасила сильно-сильно и фотографируюсь. Спрашиваю у врача: «Доктор, а сколько курсов?» И получаю ответ: «У тебя все хорошо будет, надеюсь, что немного».

Немного — это шесть. Как в институте. Только в этом институте курсов бывает больше. И дипломы у всех разные.

В стационаре я не лежала, ездила каждый день на процедуры, потому что дома ждал маленький Саша. От слабости я даже поднять его не могла. А потом и ходила с трудом: шаг пройдешь и отдыхаешь.

По НИИ меня несколько раз на инвалидной коляске возили — совсем идти не могла. Между курсами начиналась адская боль от отмены гормонов. Звоню врачу и кричу «вколите мне что-нибудь, таблетки не помогают»! Но колоть нельзя из-за опасности инфекции. Во время химиотерапии иммунитет снижается настолько, что обычный насморк может привести к летальному исходу. Поэтому ходишь в маске. Ужасно неприятно было - идешь по улице лысая,  в маске, а люди шарахаются.

В какие-то моменты становилось так больно, что было уже все равно (и вот это самое страшное), старалась гнать это от себя. Довольно легко было: на Аню или на Сашу посмотришь, и сразу «не все равно».

Помню, ходила все время в маске. На улице смотрят странно. Хочется кричать: «Не бойтесь, люди, я не заразная, это вы меня заразить можете обычным насморком, и я не выживу».

Лицо очень раздулось — это от гормонов такой побочный эффект. Мужу (мы развелись, кстати, год назад. Вот странно: столько вместе прошли - и огонь и воду, а медные трубы не смогли) говорю: «Смотри, какая я страшная». А он: «А ты раньше разве не такая была?» Смеялись.

Потом было облучение: лежишь в темной комнате под свинцовым фартуком и понимаешь, насколько это сильно, раз фартук такой тяжелый надевают, чтобы не облучить ничего кроме опухоли.

Моя мотивация

Между курсами в самом начале, когда я еще ходить могла, ездили к друзьям загород с Сашей. Подруга говорит: «Смотри, как он на тебя глядит». А я уже привыкла. Сашка с самого начала, когда я брала его на руки, всегда смотрел на меня не отрываясь. В глаза. Наверное, дети что-то знают, чувствуют. А я, когда никто не видел, тоже смотрела ему в глаза и говорила: «Я вас не брошу. Ни за что не брошу...»

В конце сентября все, к счастью, закончилось, мне сказали - ремиссия, и начались ежемесячные обследования. Страшно каждый раз было так, что коленки в буквальном смысле тряслись.

Тут стоит сказать, что во время беременности и болезни я продолжала работать. У меня было мебельное производство, и мы получили заказ на изготовление мебели в фитнес-клуб. Когда закончили проект, владельцы клуба подарили мне карту. Она долго лежала без дела, потому что от слабости я даже обычную бутылку воды не могла открыть (иногда приходилось просить людей на улице помочь).

Что делать дальше, куда идти, как бороться с ужасным самочувствием и  слабостью - я не представляла.

Моя стратегия: чтобы восстановиться после того, как победила рак, занялась йогой

Через пару месяцев после лечения я приехала на встречу к управляющей этого фитнес-клуба на кофе. Она мне сказала: «Попробуй йогу! Групповые занятия ты не потянешь, а вот индивидуальные попробуй».

Так я познакомилась с Верой — моим первым учителем. Вера преподает йогу Айенгара. Первое, что помню, это тадасана, поза горы. Тогда для меня это было невозможным! Я падала от слабости. У меня было такое чувство, что химия просто съела все мои мышцы (которых и так-то было не особо много) и добралась до костей. Моя «гора» в то время была подобна куче навоза!

Такую слабость очень тяжело объяснить обычному человеку. Это когда не работает все тело, когда ты совсем не чувствуешь себя. А все, что ты чувствуешь, — боль и слабость. Поднять руку — усилие, выпрямить спину — боль, наклониться вперед — падение. Шаг за шагом я отстраивала свое тело.

Несколько раз бросала занятия. И начинала снова. В детстве я не занималась спортом, и поэтому не было привычки к физическим нагрузкам. Как только мне становилось тяжело, я снова все бросала.

В какой-то момент я решила, что все. Йога, спорт и вообще все это — не мое. Я села на диету, похудела, сходила к пластическому хирургу на липосакцию… лица (побочный эффект от гормонов — заплывшее жиром лицо — «лечится» только так). И... опять взялась за йогу. Потому что мне все время не хватало этого ощущения кайфа, которое есть во время и после занятия. А самое главное, после года занятий йогой, МРТ позвоночника показала, грыжи стали меньше и протрузии исчезли.

Прошло несколько лет. И все мои друзья побежали: 10 км, 21 км, марафон... Лента в соцсети запестрила беговыми фото и рекордами! Я держалась до последнего, пока этим летом не узнала, что в Лондоне проводится благотворительный забег. Все средства от него направляются на борьбу с раком. Я решила участвовать: утром что-то спросила у друзей про бег, вечером была на первой встрече бегового клуба. А следующим утром в 7.30 пришла на первую тренировку!

Первые 300 метров там дались мне с трудом. Я бежала (хотя нет, скорее шла) и говорила себе как герой голливудского фильма: «Ты сильная, ты сможешь, давай, детка, давай!» И я смогла. Я и в Лондоне смогла! Я, которая не пробежала бы раньше и ста метров! Я никогда не была настолько горда собой. Это полностью моя и только моя победа. Над собой! Мой результат, может, не впечатляющий — 10 км за 1 час 12 минут — но это неважно.

Я не одна там, в Лондоне, такая была. На майках у людей было написано: «Я бегу, потому что победил рак», «Я бегу в честь моей подруги, которая победила рак», «Я бегу в память о моей маме, которая умерла от рака».

Больше я пока не участвовала ни в одном забеге, но в Лондоне побегу снова. Это важно.

У меня есть большая мечта — помогать с реабилитацией тем, кто прошел химиотерапию. С этой целью я пошла на курсы преподавателей йоги. Потому что эту боль и отчаяние я знаю изнутри. Никто не может лучше объяснить и показать, например человеку с больной спиной, что делать, чем тот, у кого она тоже болит или болела. Можно попытаться встать на чье угодно место, но прочувствовать до мозга костей (буквально) не получится. Также и с реабилитацией. Если ты через это прошел, ты знаешь, что делать. Я испытала на себе, как это работает, я вижу сейчас, как это работает. Мне есть, что дать людям.

Параллельно с углубленным изучением йоги я также учусь еще и в Эриксоновском университете на коуча. Я уверена, коучинг тоже поможет мне в работе над реабилитацией людей, попавших в схожие ситуации.

А еще я мечтаю создать реабилитационный центр для таких людей. Потому что ты вроде победил. Это счастье невероятное! Но, вместе с тем, ты еле ходишь (если ходишь), ты очень слаб, страдаешь от массы побочных эффектов. Да и выглядишь, мягко говоря, так себе: от гормонов лицо — как мяч для американского футбола, волос нет. И ты не знаешь, куда со всем этим идти! Мне вот ужасно стыдно было из дома выходить.

Так вот, я очень хочу помочь людям, которые не знают куда идти, которым нужна физическая и психологическая реабилитация. Я хочу, чтобы им было куда обратиться. И знаете, что радует? Я уже нашла много единомышленников! И начинаю работу над этим проектом.

3 совета тем, кто попал в схожую ситуацию

1. Верить. В себя. Каждый день говорить себе: ты сможешь.  Ты можешь ради себя, ради близких. 

2. Не отчаиваться. Упал - поднимись. Тысячу раз упал - тысячу раз поднимись. Когда кажется, что ничего не получится, не думай об этом. Просто продолжай делать то, что ты делаешь. Не ной, не жалей себя. Точнее жалей - поплачь пару раз в подушку, и продолжай делать, борись. 

3. Принимать. Принимай себя здесь и сейчас. Не нравится? Прими и начни менять.