На носу День Победы. Я наблюдаю, как соотечественники любовно повязывают георгиевские ленты на разные места, демонстрируя, что они тоже «и помнят, и гордятся». Я тоже — часть этой страны, я тоже помню и горжусь. И тоже повязываю ленту. Но при этом не могу не признаться: столь активная и массовая демонстрация военной мощи, единства духа, силы и гордости немного пугает меня. Мне неуютно в толпе, скандирующей на весь мир: «Нас целая страна, мы сила, мы — победители, мы — лучшие!» Согласитесь, это мало напоминает священную гордость, которая, как правило, спрятана в сердце и проявляется делами, а не громкими лозунгами. Нынешняя предпраздничная лихорадка похожа скорее на массовое самолюбование.

Термин «коллективный нарциссизм» существует в психологии со времен Фрейда. Правда, до недавнего времени в науке не существовало более-менее внятных исследований на эту тему. И вот совсем недавно в журнале вышла интереснейшая статья «Коллективный нарциссизм и его социальные последствия». Авторы статьи — группа ученых из Польши, Великобритании и США — в течение нескольких лет препарировали это явление, изучая его в различных социальных масштабах, от подразделения корпорации до целого государства.

Ученые пришли к выводу, что часто коллективный нарциссизм приобретает радикально-агрессивную форму, превращаясь из всеобщей гордости и солидарности в неадекватный массовый кич, который провоцирует людей из одной социальной группы на уничижительное отношение к представителям других сообществ. За примерами далеко ходить не надо. Не последней причиной начала Второй мировой войны послужило ничем не оправданное гипертрофированное чувство собственного превосходства одной нации над другими. Да и кроме войн примеров хватает: в истории средневековой Швейцарии нередки случаи, когда две соседние швейцарские деревни, промышляющие сыроварением, настолько увлекались бахвальством друг перед другом, что в итоге кулинарные праздники то и дело заканчивались схватками на вилах. А про взаимоотношения болельщиков конкурирующих футбольных клубов и говорить нечего — тут налицо и дикость, и бессмысленная агрессия, и бестолковый кич.

Групповое себялюбие — опасная вещь. С одной стороны, оно сплачивает людей, вдохновляет на патриотизм и героизм. С другой — стоит кому-то поставить статус себялюбивого социума под сомнение, и он тут же встает в боевую стойку. «Любой историк подтвердит, что примерно так начинается две трети самых жестоких межнациональных или межгрупповых конфликтов на Земле», — говорит участница исследовательской группы социальный психолог Агнешка де Завала (Agnieszka Golec de Zavala, Middlesex University, Великобритания).

Получается, что коллективная гордость — это оборотень, который «при свете луны» ломает человеческие судьбы, ставит под угрозу существование целых социумов, влияет на будущее человечества. Да и на прошлое тоже влияет! Возвращаясь к предстоящему празднику: в современных американских учебниках, например, пишут, что победа над фашизмом (как, скажем, и пальма первенства в освоении космоса) — заслуга именно американского народа. Мы, кстати, в этом с ними схожи — наша формулировка «победа русского народа в борьбе с нацизмом» в отечественных книжках выглядит не менее эгоцентрично. Словно и не было никогда в истории ни французского сопротивления, ни мужественных моряков австралийского флота. Позвольте, я напомню: во Второй мировой войне сражалось 62 государства из 73 существующих на тот момент! И то, что победный флаг над Рейхстагом водрузили русские солдаты, — безусловно, великая заслуженная честь и повод для гордости. Но не для кича и самолюбования! Весь мир уже больше полувека в курсе, сколько погибло русских в той войне, но кто знает, сколько погибло всех остальных?

Сложилось мнение, что главную роль в возникновении войн играет все же не борьба за ресурсы, а именно самоутверждение. Если присмотреться, в каждом геноциде отчетливо видны черты коллективного нарциссизма. Научиться бы людям воздерживаться от самолюбования и мании величия, и вот тогда, я уверена, нормой жизни стала бы толерантность. Та самая, которая в современном мире - самый страшный дефицит.