В 14 лет я с родителями переехала в Сирию, куда моего папу, инженера-самолетостроителя, отправили обучать арабских специалистов. И именно там я увлеклась арабскими танцами.

Мы жили в военном городке в 40 километрах от Дамаска. Напротив него была деревня, куда я ходила на посиделки местных домохозяек. Когда их мужья отправлялись на работу, девушки, переделав все домашние дела, собирались вместе, чтобы поболтать и заодно потанцевать.

До встречи с ними я занималась классической хореографией, и поэтому то, что я увидела, меня просто поразило. Никаких прямых спин со сведенными лопатками и четких классических па: они импровизировали, и это было похоже на шаманские пляски. Девушки вращали бедрами и тряслись, как будто их тела пронизывала энергия, идущая из земли.

В этом танце не было великой эстетики, но была жизнь и был порыв. Они танцевали в кругу, потом принимались за разговоры, потом снова возвращались к танцу. И мне нравилось их безоценочное отношение к происходящему: казалось, что им было неважно, как они выглядят, они просто поддавались порыву и двигались вслед за импульсом. Даже когда старый кассетник зажевывал пленку, это им совершенно не мешало. А иногда девушки наигрывали любимые мотивы на детских погремушках.

Интересно, что хоть они и были моими ровесницами, мы жили совсем по-разному. Я была в 15 лет еще совсем девчонкой, а они уже имели детей, и каждая была хозяйкой в своем доме. Я научилась у них свободе движения и самовыражения. Они вообще очень легко ко всему относились: захотела сказать — сказала, почувствовала необходимость что-то сделать — сделала. Конечно, это не всегда применимо в жизни. Но в танце должны быть свобода и полная раскрепощенность.

А вы когда-нибудь видели народные танцы в исполнении носителей культуры?

Полезные ссылки:

Видеозанятия «Бодислим» со Светланой Ратниковой в фитнес-видеотеке клуба «ЖИВИ!».