В институте одним из моих любимых предметов было сценическое движение. Падения, драки, фехтование — мне все это очень нравилось. После учебы в свою команду меня взял мой муж — каскадер и постановщик трюков в кино. Я не делаю очень сложные трюки, но, например, показать 30-процентное горение могу, и выпасть из окна могу, а также любые трюки в воде, драки или фехтование.

Не все всегда проходило гладко. Как-то раз на ночной съемке я должна была падать со стола. Перед этим актриса разбила зеркало прямо перед столом, и мне нужно было падать на стекла. Получилось не очень удачно, и домой я пошла в ссадинах и синяках. Любые увечья — это позор для каскадера, нужно делать все чисто. Надеюсь, неудачных моментов в моей практике больше не будет.

Иногда каскадеров называют экстремалами, но я с этим не согласна. Каскадер-экстремал — это, простите, труп. В работе каскадеров все проверено, на площадке находится очень много квалифицированных людей, используется самая разнообразная страховка, маты для падений и прочие приспособления. Когда смотришь кино, кажется, что это очень страшно и опасно. Но изнутри все выглядит, конечно, совсем не так.

Муж обычно на съемке просто верит в то, что я все хорошо сделаю. Правда, был момент, когда он за меня сильно испугался. На съемках картины Андрея Смирнова «Жила-была одна баба» я изображала, что тону в речке с довольно быстрым течением. Муж стоял чуть дальше на лодке и несколько раз порывался прыгнуть в воду и плыть ко мне, сорвав тем самым съемку, потому что думал, что я действительно тону. Я ему потом говорю: «Мне же нужно было играть! Я же актриса все-таки, и я играла, что я тону». Видимо, вышло слишком уж правдоподобно. 

Полезные ссылки:

Видеозанятия «Бодислим» с Кариной Чешуйко и Светланой Ратниковой в фитнес-видеотеке клуба «ЖИВИ!».